charsov (charsov) wrote,
charsov
charsov

Что случилось со "Сколково". Расследование

18 апреля 2013 года вице-президент фонда «Сколково» Седа Пумпянская ехала на работу. Ей позвонила коллега: «В офисе следователи, у нас обыск». Пумпянская развернула машину и вернулась домой, а на следующий день ушла из фонда.

«У «Сколково» был очень положительный образ на Западе, над которым мы тщательно работали. А на следующий день было бесполезно звонить хоть в Лондон, хоть в Кремниевую долину. Про обыск написали все — инвестиции кончились», — говорит Пумпянская.

Инновационный центр «Сколково», любимое детище Дмитрия Медведева, должен был показать миру триумф российской науки и инноваций. По расчетам РБК, на проект потрачено почти 75 млрд руб. Но после ухода Медведева с поста президента проект преследуют неудачи: проверки аудиторов и правоохранителей, инфляция, девальвация рубля, санкции радикально поменяли первоначальный замысел. Что происходит с «городом будущего», выяснили корреспонденты РБК.

Отцы и основатели

Федеральный закон «Об инновационном центре «Сколково» президент России Дмитрий Медведев подписал 28 сентября 2010 года. До этого потенциальными местами размещения такого центра в СМИ назывались Новосибирск, Санкт-Петербург, Обнинск и Дубна. Но кусок земли на западе Москвы, вблизи пересечения Минского шоссе и МКАД, выбрали по одной причине: Медведев входил в попечительский совет Московской школы управления «Сколково», основанной в 2006 году на деньги крупных российских бизнесменов.

«Мы были против размещения иннограда рядом с нашей школой, поскольку точно знали: начнется неразбериха. Но Медведеву понравилось место, нравился бренд, он настоял на своем», — рассказал РБК один из основателей Школы управления «Сколково».

Рядом со школой предполагалось построить Сколковский институт науки и технологий (Сколтех), крупнейший в России технопарк и лаборатории. Закон предусматривал множество преференций для центра: налоговые и таможенные льготы, упрощенный порядок бухучета, ускоренное оформление российских виз для иностранцев. На создание иннограда из федерального бюджета в течение десяти лет планировалось выделить 121,6 млрд руб.

Главой государственного фонда «Сколково», который занялся реализацией проекта, стал председатель совета директоров ГК «Ренова» Виктор Вексельберг (четвертое место в списке российского Forbes в 2015 году, состояние — $14,2 млрд). По данным РБК, его кандидатура была не первой. «Хотели назначить иностранца, но от этой идеи в Кремле быстро отказались. Стали выбирать среди отечественных бизнесменов, хоть как-то связанных с инновациями», — говорит источник РБК, входивший в рабочую группу по созданию фонда. В частности, возглавить фонд предложили выпускнику МФТИ и совладельцу компании «Евраз» Александру Абрамову (22-е место в списке Forbes, $4,5 млрд), но он отказался, сославшись на отсутствие научного опыта. Пресс-служба «Евраза» на запрос РБК не ответила.

Пост главы фонда предлагали главе «Роснано» Анатолию Чубайсу, утверждают три источника, близкие к руководству «Сколково». «В Кремле ему сказали: сначала с «Роснано» разберись», — говорит собеседник РБК в фонде. По словам источника в руководстве «Роснано», Чубайс не хотел возглавлять фонд, но был родоначальником самой идеи «Сколково»: «Человек советского интеллигентского склада, которому близка идея наукограда. Он сначала планировал создать наноград при «Роснано», потом понял, что нано узковато и идею можно и нужно расширить». Пресс-служба корпорации «Роснано» отказалась от комментариев.

Самым желанным кандидатом был владелец холдинга ОНЭКСИМ Михаил Прохоров (десятое место в списке Forbes, $9,9 млрд). «Прохоров устранился, сославшись на занятость, и у Вексельберга уже не было выбора», — замечает бизнесмен, знакомый с ходом переговоров. Прохоров от комментариев воздержался.

Фактор Пономарева

Главным популяризатором нового проекта стал вице-премьер Владислав Сурков: обычно непубличный чиновник дал газете «Ведомости» первое большое интервью именно о «Сколково». Сурков не мог придумать это сам, кто-то должен был до него это донести, говорит его знакомый, депутат Госдумы Илья Пономарев, утверждающий, что этим «кем-то» был он сам.

«Я был руководителем госпрограммы по созданию технопарков, создал инноград в Новосибирске. В 2008 году над программой начали сгущаться тучи, я ходил по разным кабинетам — Чубайс, Аркадий Дворкович [на тот момент — начальник Экспертного управления Президента РФ], Сурков, — вспоминает Пономарев. — Продвигал мысль: давайте сделаем модернизационный проект. В итоге Чубайс убедил Суркова, тот идеей зажегся».

Сурков оказался недоступен для комментариев. О его роли и взглядах на «Сколково» РБК рассказал близкий к нему политолог и бывший кремлевский чиновник Алексей Чеснаков. Сурков уважает Пономарева и «готов подтвердить его профессионализм и глубокие знания в области создания и функционирования технопарков», уверяет он, но его политические идеи всегда считал «очень непрофессиональными». Проблемы «Сколково» были «несколько усугублены участием Пономарева в проекте», но не вызваны им, и «фактор Пономарева точно не был критическим», подчеркивает Чеснаков.

$300 млн за наш Бостон

Пять лет назад в США приехала очень представительная делегация из России, ее состав запечатлен на фото, висящем в кабинете вице-президента по развитию Сколтеха Алексея Ситникова. Перед зданием Массачусетского технологического института (MIT, Бостон) стоят первый вице-премьер Игорь Шувалов, министр финансов Алексей Кудрин, министр экономического развития Эльвира Набиуллина, вице-премьер Сергей Собянин, глава «Роснано» Анатолий Чубайс, замглавы администрации президента Владислав Сурков и помощник президента Аркадий Дворкович. Все они хотели своими глазами увидеть главный технологический институт США, выбранный в качестве образца для российского аналога.

«Его стартовая конфигурация похожа на Сколтех: ядром вуза является Бостонский инновационный кластер, вокруг офисы патентных бюро, IT— и биомедицинских компаний, лабораторий, венчурных фондов. Мы строили наш Бостон, в котором можно учиться, работать, создавать компании», — рассказывает Ситников. MIT стал не просто образцом, но и партнером Сколтеха, его участие было щедро оплачено.

В октябре 2011 года фонд «Сколково» заключил соглашение с MIT, по которому американский институт должен был получить $302,5 млн: $152 млн перечислялись как грант с формулировкой «на собственное развитие», еще $150,5 млн — за помощь в создании Сколтеха. Согласно имеющемуся в распоряжении РБК 99-страничному контракту между MIT и фондом «Сколково», американцы обязались участвовать в разработке концепции института, подборе профессуры и лекционного материала, а также курировать все этапы деятельности, в том числе подготовку сотрудников.

Научный совет Сколтеха дважды голосовал против сотрудничества с MIT, говорится в письме, которое в 2011 году направил Вексельбергу сопредседатель совета, нобелевский лауреат Роджер Корнберг (копия письма есть у РБК). Контракт означал «необоснованную трату денег», утверждал ученый, и профессура Сколтеха могла бы справиться своими силами. «Но решение о сотрудничестве с MIT было принято помимо нашей воли», — жалуется в письме Корнберг, который не ответил на запрос РБК.

Контракт действовал в течение трех лет, затем был продлен. Согласно смете, направленной MIT в Сколтех в декабре 2014-го, в минувшем году услуги американцев обошлись в $43,9 млн. Администрация MIT не ответила на запрос РБК. В российском институте полагают: траты разумны и обоснованны.

«Профессор — такая натура, он хочет видеть в месте, где будет работать, что-то осязаемое, — говорит Алексей Ситников. — Когда в MIT объясняют, что Сколтех — их совместный проект с русскими, то это априори значит приличное и понятное место. И это помогает нашему институту из ничего стать чем-то очень хорошим».

В такой позиции изначально заложено неравенство, уверен молекулярный биолог, профессор Сколтеха Константин Северинов: «Мы дадим вам деньги, вы нам сделайте красиво. Так не бывает, нам придется делать институт самим».

Чрезмерный монументализм

Ярче всего желание «сделать красиво» воплотилось в архитектурной части иннограда. Список авторов конкурсных проектов поражал воображение: Кадзуо Сэдзима и Рем Колхас, Пьер-де Мерон и Жан Пистр, Дэвид Чипперфильд и Стефано Боэри. Россия была представлена двумя архитекторами — опытным руководителем бюро «Проект Меганом» Юрием Григоряном и молодым амбициозным Борисом Бернаскони.

Обсуждения проектов шли почти год, в итоге приняли концепцию французского бюро AREP. За ее разработку французы, по данным «Ведомостей», получили €195 тыс. «У меня сложилось ощущение, что эти люди [из фонда «Сколково»] решили потратить побольше денег на самых дорогих в мире архитекторов, а потом уже стали думать о том, удобно ли в этом месте заниматься инновациями или учиться», — вспоминает голландский урбанист Эверт Верхаген свое участие в одном из градостроительных советов «Сколково».

«Потом» стали думать и о земельных вопросах. Большими участками «Сколково» до сих пор владеют посторонние собственники — от гаражных кооперативов до ООО с неизвестными хозяевами. «У нас нет бюджета на выкуп частных земель», — признается Антон Яковенко, гендиректор Объединенной дирекции по управлению активами и сервисами фонда «Сколково», которая является заказчиком всех сооружений будущего иннограда.


Существенную проблему представляла территория радиорынка вдоль Минского шоссе. На этой земле планировалось построить центральный въезд в «Сколково». Росимущество пыталось в суде расторгнуть договор аренды с владельцами радиорынка, которыми считаются структуры чеченских предпринимателей Халидовых, но проиграло. Осенью 2014 года выкупить землю помогла группа БИН семьи Гуцериевых, говорит Яковенко.

Прежде на участке, выкупленном группой БИН, планировалось возвести здание «Купол» по проекту японского архитектора Еситаки Танасэ. Сооружение 100-метровой высоты из стальных нитей и стекла с зимним садом внутри должно было стать одним из символов «Сколково». Неподалеку от «Купола» должна была разместиться «Скала», спроектированная голландским бюро OMA Рема Колхаса, в виде стоящего на ребре гигантского куба. Стоимость строительства обоих зданий оценивалась в 20–30 млрд руб.

Но осенью 2012 года их раскритиковал Владислав Сурков, назвавший здания «чрезмерно монументальными». Фонд тут же отказался от стройки, выплатив архитекторам гонорары, заявили РБК несколько источников в «Сколково». «Мы решили все переделать, вернувшись к более утилитарным и приземленным решениям», — замечает Яковенко.

В итоге первым объектом «Сколково» стал проект Бориса Бернаскони — центр городского общения «Гиперкуб», которого изначально не было в генплане территории. «Бернаскони пришел на заседание градсовета и поставил иностранных архитекторов перед фактом: проект утвержден Медведевым, он будет построен в этом месте», — рассказывает один из участников той встречи. Это подтвердили несколько источников, знающих историю иннограда.

«Гиперкуба» не было в плане, но лишь потому, что «иностранные коллеги элементарно забыли внести проект в градостроительную концепцию», заявил РБК сам Бернаскони. До «Сколково» он проектировал несколько частных домов, включая особняк режиссера Федора Бондарчука, и разработал фирменный стиль пресс-центра правительства России. А также был одним из авторов пилотного проекта создания в российских городах «домов новой культуры», которые должны были появиться в Первоуральске, Калуге и на острове Русский. Курировал проект лично Сурков.

«Гиперкуб» возвели быстро, но инженерные коммуникации иннограда еще не были готовы. Недостатки решили превратить в достоинства: на поверхности здания установили солнечные батареи, а часть тепла обеспечила система геотермальных скважин. Правда, не смогли решить проблему с канализацией, и до завершения строительства общего коллектора отходы вывозила ассенизаторская машина. Открывать «Гиперкуб» в сентябре 2012 года приезжал лично Дмитрий Медведев (на тот момент уже премьер-министр).

Проверки и обыски

В апреле 2013-го в «Сколково» пришли сотрудники Следственного комитета России. Руководителей собрали в одной комнате, под горячую руку попался и топ-менеджер американской корпорации Intel Дасти Роббинс, приехавший в Москву на переговоры. На входе в офис оперативники изъяли у него телефон и паспорт. Из здания американец вышел через несколько часов и отправился прямо в аэропорт Шереметьево. Переговоры не состоялись.

Обыски стали следствием начавшейся зимой 2013 года проверки «Сколково» аудиторами Счетной палаты. Проверка установила: за три года на проект иннограда из бюджета было выделено свыше 55 млрд руб., использовано меньше половины, около 24 млрд. У аудиторов возникли претензии к зарплатам, раздутому штату фонда и растрате бюджетных средств. Всего за пять лет на оплату труда и административные нужды немногим более 200 сотрудников фонда и его «дочек» было потрачено 5,6 млрд руб., говорится в отчете «Сколково».

Весенние проверки 2013-го серьезно повлияли на деятельность фонда. После обыска все мировые СМИ написали о «Сколково» в негативном свете, сетует Пумпянская, в обязанности которой входило налаживание связей с международными компаниями.

По словам правительственного чиновника, осведомленного в делах «Сколково», расходы на персонал были основательно пересмотрены. «Серьезно сократилось количество вице-президентов, изменилась схема вознаграждения топ-менеджеров: теперь бонусы привязаны к KPI и отменены все внутригодовые премии. Сейчас зарплаты в «Сколково» не космические», — уверяет он. Виктор Вексельберг признал большинство нарушений и в комментарии Интерфаксу сообщил, что средства «Сколково», о хищении которых говорили следователи, возвращены в фонд.

«Вексельберг собственными деньгами заткнул дыры после проверки Счетной палаты, чтобы не воняло», — утверждает собеседник РБК, близкий к руководству «Сколково». Сам бизнесмен в разговоре с корреспондентом РБК признался: за пять лет он вложил в фонд $100 млн собственных средств.



Все расследование не вошло, окончание здесь

Tags: внутренняя политика, инвестиции, коррупция, олигархия
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments